Коронавирус в Беларуси

Коронавирус в Беларуси

Экономист Чалый о том, что сейчас делать с деньгами

Экономист Чалый о том, что сейчас делать с деньгами / фото носит иллюстративный характер
Беларусь

Падение курса рубля — что в нынешней ситуации лучше делать со своими деньгами? Надолго это падение? Всемирный падение цен на нефть — для Беларуси это хорошо или плохо? Какие последствия для белорусской экономики будет иметь пандемия китайского коронавируса?

На эти вопросы Свободы отвечает экономист Сергей Чалый .

— Что вы сейчас советуете своим друзьям? Или если вы оказываете бизнес-консультации — что вы советуете своим клиента? Покупать иностранную валюту? Если да, то какую? В какой пропорции? Или вообще подождать, пока курсы так прыгают?

— Сложно давать советы, так как непонятно — это паническая реакция или смена экономического режим, в том число и во Всемирной экономике. Я не верю в большое дальнейшее движение курса. Уже даже то значение курса, которое мы сейчас имеем, превышает значение, исходя из которого был составлен бюджет. И он: не очень приемлем для Министерства финансов Беларуси, но комфортный для Национального банка. Для меня важнейший фактор не падение курса российского рубля по отношение к доллару, а то, что у нас будет происходит с валютной выручкой. Именно это было главным фактором изменения курса до сегодняшнего дня.

Мы не можем предсказать уровень, на котором будет достигнута равновесие. Но можем наблюдать за действиями власти. Сценарий, на который рассчитывает Национальный банк — произойдет то же, что произошло в 2016 году. Тогда в начале года курс доллара вырос, но потом произошла коррекция в обратную сторону и равновесие установилось на более низком уровне. Он может позволить себе и определенный дальнейший рост курса доллара.

По мнению Нацбанка, сейчас курс перелетел за равновесное значение и можно ожидать его снижения.

— Сергей, вот спросит вас сосед на лестничной клетке: «Что мне делать? У меня есть какие-то деньги в белорусских рублях». Бежать их менять? Или не бежать?

— У людей не так много свободных денег. Они были либо на текущем зарплатном счете либо на неотзывных депозитах. Последние трогать сейчас точно: не стоит. Строго говоря, теперь уже поздно что-то делать. То, что рубль будет ослабевать, было понятно несколько месяцев назад. И Нацбанк считал, что рубль переоценен, поэтому и позволил такие вещи в феврале. А то, что происходит сейчас — это очень эмоциональный движение, и мы абсолютно вот не знаем, какие будут курсы завтра. Не думаю, что это падение будет достаточно длительным и глубоким, чтобы на этом можно было что-то заработать.

— Вы уже сказали о нефти. Цены на нее упали, однако не исключено, что и они стабилизируются. Но нынешнее падение цен на нефть — для Беларуси в контексте ее конфликт с Россией вокруг нефти это хорошо или плохо?

— Это плохо для нас. Ведь мы зарабатываем на процессинге. Это фактически определенный проценты от разницы между тем, что мы экспортируем, и тем, что импортируем. Для нас важнее не цена сырой нефти, а внешнеторговое сальдо в категории энергетических товаров, разница между ценой нефтепродуктов, которые экспортируем, и ценой сырой нефти, которую импортируем.

Существенно снижение мировых цен на нефть сопровождается замедлением роста мировой экономики. А это означает уменьшение спроса на наш экспорт. При небольшом падении цен на нефть проигрывают страны — экспортеры нефти. Но при большом снижении этих цен через механизм снижения мирового спроса страдают все.

— Вы сказали о российском экспорте нефтепродуктов. На сайте Белстата пока висят только сведения за прошлый год. А что произошло с этим экспортом в этом году, в январе-феврале?

— Подсчитать сложно. Можно оценить сокращение экспорта в целом косвенно. Существенно сократились валютные резервы. Это не объясняется выплатами по иностранным долгам. Можно сравнить первые два месяца 2019 и 2020 годов. Тогда выплаты по иностранным долгам были даже большими, чем в этом году, а резервы практически не изменились. А в этом году была потеря резервов на 400 миллионов долларов.

— Сравните цифры. В прошлом году Беларусь купила 18 миллионов тонн нефти. Известно, что собственные нужда страны составляют примерно 6 миллионов тонн. В месяц это покупка 1,5 миллиона тонн и полмиллиона — на собственные нужда. Следует, что примерно миллион тонн в месяц в прошлом году шел на переработку с последующим экспорт нефтепродуктов. Сообщается, что в этом году купили примерно миллион тонн в январе и феврале. Полмиллиона на внутренние нужда, на переработку для последующего экспорт оставалась где-то около полумиллиона. А в прошлом году — миллион. Означает ли это, что экспорт нефтепродуктов в начале года по сравнением с прошлым упал где-то в два раза?

— Наверное, так и есть. Может чуть меньше, но полагаю, что падение экспорта нефтепродуктов в этом году составило около 40%.

— Как на российскую экономику может повлиять коронавирус? Не косвенно, через падение спроса на импорта из Китая, а напрямую. Гречку покупать?

— Все будет зависеть от того, как пойдет эта эпидемия у нас. Основной риск пандемии, которая сейчас происходит, — в нагрузку на национальные системы здравоохранения. Если это будет неконтролируемым, то будет огромное количество пациентов с тяжелыми диагнозами. Им предстоит дорогостоящее лечение с вентиляцией легких.

Понятно, что придется ограничивать проведением массовое мероприятий, что будет перевод на дистанционное работу. Понятно, что пострадает прежде всего туризм. Возможно, вырастут доходы бизнеса доставки продуктов.

Ну и если пандемия распространится и на нас, то среди последствий будет длинный карантин, отсутствие людей на работе, оплата этого вынужденного отсутствия на работе и расходы на медицинскую обеспечение. Пока не похоже, что у нас этот риск высок.

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!
Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Гродно 24» в ленте «Яндекса» zen.yandex.ru/grodno24

Самые популярные публикации


Следи за нами в социальных сетях